Секретный агент рецензия — в российском прокате фильм Клебера Мендонсы Филью, отмеченный в Каннах и номинированный на четыре «Оскара». О том, как карнавал в бразильском Ресифи 1977 года оказывается точнее любого политического триллера, рассказывает Мария Шиманская.
Под музыку из радиоприёмника на жёлтом «жуке» мужчина подъезжает к заправке в захолустье. Пустыня, жара и ветер — у обочины уже третий день лежит труп незадачливого воришки. Крупный план босых окровавленных ног мертвеца, монтажная склейка — крупный план ног героя на педали автомобиля. Появившиеся наконец полицейские, впрочем, трупом не интересуются — цепляются к чужаку, множат подозрения из ничего. Роковой исход предрешён до начала титров.
Действие «Секретного агента» Клебера Мендонсы Филью происходит в 1977 году, смутную эпоху военной диктатуры в Бразилии. И при всей точности стилизации и внимании к деталям эпохи, о современности фильм говорит не меньше, чем о далёких 70-х.
Главный герой Армандо, добравшийся до бразильского Ресифи под именем Марселло (Вагнер Моура, номинированный на «Оскар») — конечно никакой не «агент». Вдовец и бывший профессор, он приезжает к сыну, которого воспитывает тесть-киномеханик — но о его прошлом зритель узнает только к середине фильма из серии разрозненных флешбеков. О «секретных агентах» здесь напоминают разве что фильмы в местном кинотеатре. А город тем временем живёт своей жизнью — карнавал с растущим числом пропавших без вести, подкупленная полиция, избавляющиеся от тел преступники, местная коммуна беженцев, а в довершение всего — человеческая нога в брюхе акулы, как местный городской кошмар, он же анекдот.
Бразильский карнавал в «Секретном агенте» — не фон и не декорация, но режиссёрский метод: диктатура как мир пёстрый, двойственный, лишённый ясности. Пожалуй, самый точный эпизод фильма — не фарсовая сценка с оторванной ногой, нападающей на отдыхающих (та самая, вырезанная из прокатной версии), — а следующий за ней разговор беженцев, скрывающих свои имена и свою историю, вынужденных придумывать себя заново и разыгрывать спектакль — вплоть до блистательной Доны Себастьяны (Таня Мария), хозяйки приюта, которая то ли коммунистка, то ли анархистка — она и сама давно запуталась.
Яркие маски, гротескные уродцы вроде двухголовой кошки в квартире героя, отрубленные конечности — всё сливается в агонии карнавальной пляски. В той же толпе утопает герой Удо Кира (последняя роль актёра перед смертью) — лагерный узник, которого полиция с издёвкой принимает за сбежавшего нациста. Мир диктатуры — это мир потерянных идентичностей. Стены города покрыты фотографиями лиц — пропавших, свидетелей, преступников — на общем плане не отличимых друг от друга.
«Секретный агент» строится на умолчаниях, свойственных любой диктатуре, — отсюда и внимание к кажущимся незначительными событиям, и необходимый длинный хронометраж. Прошлое героя дано лишь обрывками — отдельными флешбеками, никак не складывающимися и не желающими сложиться в общую картину. Что случилось с женой Армандо? Где он скитался до появления в фильме? Не так важно. Недоговоренным — и оттого точным — окажется и его финал.
«Секретный агент» вбирает в себя и сам кинематограф как источник образности. И многочисленные упоминания «Челюстей» Спилберга — не просто забавная деталь или эффектный ход. Режиссёр заимствует из блокбастера приёмы триллера, усиливающие карнавальную эстетику: в размеренное течение событий вторгаются параллельный монтаж преследований, резкие звуки, хлещущая из ран бутафорская кровь. Жанровые клише оборачиваются ещё одной карнавальной маской — и за ней, как за всеми остальными, проступает кровавый след диктатуры.
70-е на экране предстают временем свершившимся, законсервированным — но недопонятым и нераскрытым. Фильм прерывается вставками из современности: студентки на подработке рутинно оцифровывают архивные записи, стараясь не вовлекаться в чужие судьбы. Жанровое остранение, повествовательные умолчания, опосредованный взгляд на незнакомцев из прошлого — всё это явления одного порядка. «Секретный агент» реанимирует документальную память игровыми средствами.
В семидесятые «Челюсти» выпустили гигантскую акулу на охоту за жителями курортного городка. Так кино врывается в реальность — и вот в бразильском городе зрители одержимо кричат в залах кинотеатров, откусанные ноги путешествуют по улицам, тела всплывают на поверхность, а кровь разливается карнавальным шествием. Много лет спустя на месте бывшего кинотеатра откроется банк сдачи крови, где будет работать взрослый сын Армандо. И в утешающем финале «Секретного агента» акула покинет город бутафорским плавником на крыше такси, а от кровавых рек останется лишь томатный сок в стакане. Даже этот карнавал когда-нибудь да закончится.