Юбилейный, десятый фильм математика Романа Михайлова «Пока небо смотрит» вышел в российский прокат. КиноHunt посмотрел его за вас и теперь объясняет, почему мокьюментари о танцорах — это современная притча пострашнее «Фауста» Гете и как не продать душу дьяволу в кроссовках из ЦУМа.
Глава 1. Кому культура друг?
После «Утреннего предшественника», недавней премьеры в БДТ им. Г. А. Товстоногова, изучения русских сказок и движений по дорогам русской хтони Роман Михайлов выпускает фильм «Пока небо смотрит» — небольшой эксперимент (всего-то час пятнадцать) об искусстве танца, о чистом искусстве и андеграунде в разбитых стенах коммунальной квартиры. У фильма кольцевая композиция, как и у спектакля: все начинается и заканчивается на перроне, у поезда. Снова притча о свободе, недаром в начале мы слышим:
— Гете? Не, не знаю. Это немец какой-то.
И тут напрашивается аналогия с Веничкиными ангелами из «Москвы — Петушков» Ерофеева. Семеро героев мистически соединяются в разбитом, как бы сказали в Петербурге, креативном коливинге, чтобы вместе создавать новый русский андеграунд. Режиссер не стесняется давать реальные имена артистов героям: танцоры Арсений (Арсений Белов), Алиса (Алиса Белопросова), Кристина (Кристина Кулакова), Леша (Алексей Вахрушев), Степан (Степан Даниелян), Тимур (Тимур Гараев) и Кирилл (Кирилл Пашков) предельно убедительны даже не в финтах ногами и ушами. Они дышат искусством танца, свободой, необходимой для самовыражения. Чад сигарет, клаустрофобия коммунальных коридоров и постсоветские ДК, блестящие сцены конкурсов тучных нулевых — все мешается, но не мешает в доме под названием «Пока небо смотрит». Причудливый русский узор — от интеллигентных рассуждений до четкого режиссерского голоса хореографа и режиссера, срыгивание и пощечина общественному вкусу.
У Михайлова сказочный тип повествования, подернутый легкой дымкой, разделенный на главы. Елена Метла снимает туманные русские реалии. Сначала многослойность, конечно, напомнит и стихи Бориса Рыжего, и постпанковских Molchat Doma. Но, на удивление, не уныло. Технически картинка выстраивается либо в теплых, почти сепийных тонах, либо даже в клубном фиолете от кальянов посетителей есть нечто родное и уютное.
И так бы одни работали в «стрипухах», вторые рассуждали о жизни, смерти и рок-н-ролле (зачеркнуть) андеграунде, но, видимо, это уже добрая традиция. В кадр практически вваливается Валерия Гай Германика в роли самой себя, несколько операторов и продюсер из разряда типичных, противных, околомосковских (Федор Лавров). О ребятах хотят снять документальный фильм, и одним из эпизодов может стать победа отдельных членов команды в конкурсе — аллюзия на ТНТ-шные «Танцы» со слегка подрихтованными ведущими. Но закон «продай мне авторучку» на территории малоизвестного коллектива не работает. Посетители Таиландов и Куршавелей не могут уяснить: прошло время, когда покупается и продается душа. Ангелы носят худи и майки-«алкоголички». Жесткий брейк и пауэрмув — ответ на жесткость уличной реальности, и потому пацаны начинают предъявлять за «Слово пацана» приглашенным Льву Зулькарнаеву и Чингизу Гараеву в роли самих себя.
Гипертрофия образа Германики, развязность и вульгарность — всего лишь прикрытие страха. Она живет по старым правилам до тех пор, пока продюсер ей позволяет. Отгремела ее «Школа», и откурилось все запрещенное. Познано искусство пустоты времени, потому она уже не понимает, как снимать, пытаясь наугад. Так Михайлов обосновывает присутствие ручной камеры. История «нишевой» танцевальной группы Гай Германике не сдалась, она хочет снимать фильм про Льва Толстого. Но надо делать себя звездой, чтобы иметь на это право. Не всем быть Сариком и снимать внеочередной шедевр плохой графики. И вот тут Михайлов задает еще один вопрос об индустрии, о падении талантливого человека. Он-то математик, и сам Бог ему велел снимать кино. А что делать с теми, кто сидит на золотом поводке продюсеров? Сводить своим цинизмом в могилу остальных, утаскивать за падшими ангелами как можно больше. Может, и поэтому главных героев семь — как смертных грехов и дней, за которые Бог создал землю.
— Бери, лепи, делай что хочешь, — говорит ей персонаж Федора Лаврова, большой дядя со связями в Каннах и своими грехами.
За ним еще спустится ангел, но об этом чуть позже.
Нельзя постоянно не упоминать Романа Михайлова: в фильме слишком яркий почерк, дух места и присутствие одного человека. И не зря он погружает зрителя в реалии шоу-бизнеса. По-другому не назовешь циничных динозавров эпохи «Больших гонок» и первых сезонов «Битвы экстрасенсов». Продукты времени с испорченным сроком годности.
Глава 2. «Вера в Бога — андеграунд, который не снимают»
Продались бы все за тридцать секунд эфира? Кажется, да. Но режиссер верит в человека. Ложный антагонист Арсений проходит особую арку, ошибается, подвергает себя смертельной опасности ради любимой девушки. Герой-индивидуалист, нервный, отторгающий понятие коллективного согласия, поначалу отталкивает, но оказывается самым преданным сторонником идей свободы. Он может сказать гадость, быть уродом, но за своих разобьет лоб и лобовуху.
Частично на Арсения переходит роль резонера, и он задает как бы самому себе вопрос: зритель приходит, чтобы расслабиться, или получить новый опыт? И каким должно быть современное произведение искусства?
— Ты отказываешься от авторского кино и идешь в коммерцию? — задают ему вопрос.
Наверное, сам режиссер все еще до конца не смог на него ответить. Каждого героя неспешно представляют как в видеовизитке. Неформальный лидер Тимур и совсем юный Степан с мамой как бы разбавляют повествование и добавляют элемент документальности.
Агрессивные, дерзкие герои поначалу отталкивают зрителя, но на контрасте сцен, когда даже в свободное время, на тусовке, они выкручивают брейк, сразу становится понятна их недоверчивость. Мир победивших мускулов и проигравшей маскулинности мешается в калейдоскоп, который останавливает телеконкурс «Выбери танец». В жюри сидят реальные хореограф Владимир Варнава, актриса Катя Решетникова и основатель Dark Horse Crew Даниил Патлах — далеко не последние люди в индустрии. И в этом, кажется, метод Михайлова: давать простым творческим людям играть самих себя в предлагаемых обстоятельствах. Разве что антагонисты выкручены, а пацаны в паленых трусах Calvin Klein самые настоящие.
Название фильма взято из самого неожиданного места — песни Сосо Павлиашвили. Пространство фильма сгущается, и снова возникает стереотипный трэш двухтысячных. Мы помним Павлиашвили по строчке «Ждет тебя грузин», а здесь он выдает действительно качественную и вполне неплохую лирику. Все участники работают на эмоции, и Михайлов немного смеется над добрыми словами и заранее отрепетированными улыбками. Все уже украдено до нас, и хореографы точно показывают жюри, кто и как исполняет номера.
Потому Арсений решает сломать систему, выступить в свадебной юбке в духе антихайпа Славы КПСС. «Публичное изнасилование» танца осуждается жюри, зато идею он не продал и вновь вернулся в «стаю», к Алисе, у которой уже своя «вот это драма»…
Глава 3. С небес на землю
Если вы не бывали в московских клубах, то типаж продюсера (Федор Лавров) вы вряд ли поймете. Это уставший мужик с кучей дел, психопат, который прежде всего ненавидит самого себя, циничный прожигатель жизни. Он думает, что потянул Бога за бороду и весь контент-мир у него в кармане. До тех пор, пока не встречает непорочную душу — Алису (Алиса Белопросова).
Она работает в «стрипухе», но не раздевается, а выдает «чистое искусство». И непонятно дяденьке, который может купить все, кроме души, как тут не развратиться? Почему она не такая же продажная, как все? Почему не принимает подарки и держится за своего молодого человека?
И с ним случается истерика.
— Просто скажи, сколько это стоит. Да я всем заплачу.
Он пытается причаститься, искупить бесконечное количество грехов. Этот ходячий портрет Дориана Грея не узнает Алису. Он думает, что перед ним настоящий ангел, поэтому тащит ее домой, за город. Их уже ждет причудливая дзен-буддистка жена — великолепная Дарья Екамасова, сыгравшая абсолютно точный типаж этих несчастных жен, укладывающих спать сильных мира сего. В его доме ангелы только на небе, а не в душе, и, как в чеховском «Дяде Ване», жена хочет играть на фортепиано. Реквием по мечте и душе.
Глава 4. «Надо просто танцевать»
Роман Михайлов из интонаций, неряшливости и перемешанного повествования делает самую настоящую жизнь на экране. Творит, пока небо смотрит на него.
Жизнь «по понятиям» перестает работать, и молодежь уже не запугать. Они — внутренние эмигранты, эскаписты, и плевать им на то, как устроена взрослая жизнь. Кто-то да видит, что они каждый день выбирают танцевать вместо успеха, отдают себя до конца.
Как Бременские музыканты, они снова уезжают приносить смех и радость себе и людям. До конца непонятно, вернется ли Сеня и жив ли он. Но у Михайлова добрые сказки. И каждому в его вселенной достается по вере и по сумме поступков. Как от небесного контролера, проверяющего ваш личный звездный билет.