Летний показ «Истории игрушек 5» случился неожиданно. Казалось, после немного неуклюжего завершения франшизы Pixar больше не вернется к ней. Но мы, уже совсем взрослые мальчики и девочки из КиноHunt, посмотрели мультфильм и выяснили, почему наше детство все еще находится в относительно надежных руках. И как революционеры технологий сегодня борются с новыми революционерами.
Приключения ковбоя Вуди и его друзей — один из первых полнометражных фильмов с компьютерной анимацией. Джон Лассетер создал не только будущую дойную корову Disney Studios, но и рассказал трогательную историю о взрослении мальчика Энди, о том, как частичка нас и наших интересов продолжает жить в других людях год за годом — вплоть до самого колледжа. У нас — скорее училища.
Правда, в четвертой части появился Джош Кули и привел историю к смятому, немного неловкому финалу. Разве что Киану Ривз сумел искренне улыбнуть своей озвучкой игрушечного каскадера Дюка Кабума. (Сегодня мы вообще не обойдемся без детской милой тарабарщины и, кажется, навеянного «Миньонами» туалетного, но совсем не пошлого юмора. Будьте готовы.)
В этот раз за руль вновь сел Эндрю Стэнтон, работавший над лучшими частями «Истории игрушек» — первой и второй.
Вышло из этого любопытное зрелище: боязнь захвата реального пространства технологиями, рассказанная при помощи самых современных технологий анимации. После визуально потускневшей четвертой части дизайн заметно обновили, и «История игрушек» буквально прокачалась. Здесь появляется параллельная сюжетная ветка с выброшенными рейнджерами Баззами Лайтерами, детское воображение вновь расцветает уютными салатовыми и красными всплесками рисовки, становится больше визуального юмора и динамики. Возвращается и некоторая «тиктоковость» повествования: быстро, просто, но почти так же глубоко, как раньше.
Кажется, мы переживаем настоящий уроборос в киномире. Змея, не найдя нового кролика, принялась есть собственный хвост. И, похоже, всех это пока устраивает.
Игрушки еще с третьей части принадлежат девочке Бонни (Скарлет Спирс), которая, кажется, страдает от недостатка общения. Люди с сильным воображением вообще часто одиноки.
Но в какой-то момент девочке становится мало того, что ей отвечают Джесси (Джоан Кьюсак), если дернуть за кольцо, или Базз Лайтер (Тим Аллен), если нажать нужную кнопку. Даже мораль, которую раньше воплощал самодельный, кривоватый, с особенной нервной системой Вилкинс (Тони Хейл), здесь постепенно обнуляется.
К слову, родители оказываются самыми обеспокоенными героями фильма и при этом почти лишены живого конфликта. Девочка плачет? Нехотя, но подарим ей Лиллипад (Грета Ли) — детский планшет с искусственным интеллектом. По форме он чем-то напоминает тех самых электронных лягушек-компьютеров, которых родители покупали многим из нас еще до появления «настоящих» компьютеров. Правда, большинство из них были китайскими и регулярно путали буквы.
Но время изменилось.
Дети стесняются визуального контакта. Бонни постоянно прячется за маму, даже когда именно от ее слова что-то зависит. Рефлексия по поводу зуммеров, поколения Альфа и вообще детей, выросших рядом с экраном, здесь считывается без труда. И проблема, кажется, действительно существует.
Оказывается, душа есть даже у Лиллипада. Игрушки учат его человечному отношению — не формализованному «принеси-подай», не механическому исполнению команды, а способности сопереживать и самостоятельно определять собственную цель.
Девочки, приглашающие Бонни на ночевку, говорят почти хором, сидят в своих «падах» и будто совсем разучились сочувствовать. Они смеются и отправляют друг другу плачущих младенцев — вот вам и очередной протомем Disney с эмодзи впридачу, — когда узнают, что Бонни не такая, как все. Она по-прежнему способна силой воображения создавать целые истории.
Возможно, такая Бонни вполне могла бы стать сценаристкой мультфильма с теми же проблемами, которые Pixar когда-то поднимал в «Головоломке».
И именно здесь студию неожиданно начинает тянуть к хэппи-энду. У авторов будто не хватает смелости показать героя, который просто осознает собственную исключительность и учится с ней жить. Нет, обязательно найдется такой же человек в ковбойских сапожках, который приютит твоего Булзая, как героиня Салли (Майкал-Мишель Харрис), обязательно вернет его, и вы непременно подружитесь. А дальше — липкие отпечатки от морковного торта снова мешают стучать по клавиатуре.
Только возникает вопрос: действительно ли каждому дано найти такого человека? В мире, где все популярнее становится «выбор себя» и комфорт одиночества. Где токсичность и «ред-флаги» в погоне за идеальной картинкой все чаще завышают требования к друзьям и партнерам.
И вспомнит ли о вас тот, кто сделал больно? Напишет ли на обратной стороне фотографии, что потерял вас, а не бросил? А потом назовет дочь вашим именем?
Именно о такой незажившей ране здесь говорится на примере Джесси.
Кукле-ковбою приходится вновь оказаться на том самом ранчо, где когда-то ее бросила первая хозяйка, Эмили. Она весь фильм спасает бесформенную, будто ненадолго заглянувшую на огонек концессию игрушек, чтобы в финале астронавт Базз сделал ей предложение.
Ее героиня размышляет о том, как одиночество вползает в душу человека вместе с эгоизмом. Как сочувствие постепенно исчезает — на примере общения с первыми «мобилками»: игрушечным бегемотиком, детской фотокамерой и… регулятором ваших испражнений Мастером Тубсом (Конан О’Брайен).
Именно они приходят на помощь ковбою и спрашивают, не слишком ли она жестока. Ведь их тоже когда-то бросили.
Любопытно, как мультфильм выводит эту историю на разговор о круговой поруке потребления, почти переходя к анимизму и панпсихизму — идее всеобщей одушевленности предметов и вещей, видимых человеческому глазу.
Кажется, один летчик через уста одного лиса давным-давно уже сказал главное: «Мы в ответе за тех, кого приручили».
И грустно, что в этот раз детей почти не учат принимать враждебность мира. Все чаще конфликт сводится к нейтральности, а пережитая боль — к обязательному вознаграждению.
Один только игрушечный бог знает, зачем в этой ленте вновь появляется Ковбой Вуди (Том Хэнкс), ушедший на постоянное место жительства с куклой-пастушкой. Хотя взрослый подтекст здесь все-таки считывается. Кажется, она вполне могла изменить ему с тем самым каскадером Дюком. Самого Вуди теперь все называют «дедулей», а он скачет вслед за колонией Лайтеров на тщедушном пони.
Зато сами Баззы Лайтеры — настоящее удовольствие. Стоит лишь на минуту перестать воспринимать происходящее слишком серьезно, и каждый из них оказывается маленькой drama queen. Особенно когда один совершенно буднично напоминает:
— Наш отец — Злой император Зург.
Жаль только, что самого «отца» на этой своеобразной свадьбе мы так и не увидели.
Возможно, авторы и сами посмеиваются над собой. Мы ведь буквально затащили Вуди обратно лишь затем, чтобы зритель успел увидеть его еще раз.
Впрочем, как и большинство персонажей, он здесь скорее второстепенный герой. И, если честно, именно за вторым планом в этот раз наблюдать интереснее.
Но, с другой стороны, это даже правильно. Больше этот мир не подчинен личности героя, лидера. Теперь все повязано на коллективной ответственности. Индивидуализм здесь уже не выглядит лучшим путем.
Моральный вектор изменился — в сторону шейминга и чрезмерно размягченной психики детей, растущих в идеально защищенных домах. Родители до последнего «стелят соломку», потакая любым истерикам. Но это не отменяет главного: Бонни остается живым, почти вымирающим типом ребенка с настоящим пространственным воображением.
На ум сразу приходит недавний сиквел «Дьявол носит Prada», о котором мы уже писали. Неожиданно, очень приятно… но не очень-то и нужно.
Здесь происходит то же самое: приятное закрытие старых арок, возвращение Вуди (почти как Миранды) и аккуратное разрешение всех нераскрытых болей.
Как будто Pixar в какой-то момент немного изменил самому себе. Если раньше студия говорила: «с травмами можно быть счастливыми», то теперь предлагает другую мысль: «надейся — и обязательно выяснится, что никто не хотел сделать тебе больно».
И, как мы понимаем, это во многом продиктовано современным воспитанием — без разбитых коленок, без опыта бегства от разъяренных гусей у бабушки в деревне.
Пишу это без злости. Наоборот — с той же любовью к этим героям, с какой снят и сам мультфильм. Но… даже самым любимым телепрограммам однажды приходит конец.
Pixar не идет по пути прямой морали о том, что технологии уничтожают живое общение. Лиллипад не становится абсолютным злом. Игрушки знакомятся с предыдущими поколениями гаджетов и прото-смартфонами от Edgman Technology.
Смартфоны, ноутбуки и планшеты помогают нам удерживать связь именно с реальностью. После нескольких вполне классических коллизий в духе «один другого не понял — теперь надо все исправить» фильм приходит к довольно спокойному выводу:
Взросление — это не отказ от технологий. Это смена интересов. Смена людей. Смена мест, где ты когда-то был по-настоящему счастлив.
Почти так же можно пересказать и историю пятой «Истории игрушек».
Вольно, рейнджеры.
Спасибо, что поделились с зуммерами нашим детством.
Ковбойская дружба — навсегда.