Под сенью пиратского показа в России наконец выходит новая часть о Человеке-пауке — «Новый день». КиноHunt забежал немного в завтрашний день и посмотрел фильм, выяснив, почему задел на продолжение не всегда хорош и как Marvel старается ввести своего героя в зумерскую повестку.
«Человек-паук: Нет пути домой» выглядел приличным завершением целой франшизы, выдуманной мастером комиксов Стэном Ли. Встретились, поговорили — и каждый живет в своей Вселенной, разделяя мирное сосуществование и побеждая плохих парней. Но что-то именно в том мире, якобы нашем, мира не случилось.
«Я не узнаю вас в гриме» — так могли бы сказать о персонаже Тома Холланда его друзья в новой части паучьих приключений. Нед (Джейкоб Баталон) и Эм Джей (Зендея) после заклятия Доктора Стрэнджа (Бенедикт Камбербэтч) не узнают дружелюбного соседа. Правда, до сих пор не вполне понятно, как в конце фильма все же узнают главного героя: то ли из-за записки, то ли благодаря тайному дружескому приветствию. Заклятие Стрэнджа вроде бы должно было поставить точку в прежней жизни Питера, но сценарий и здесь оставляет лазейку — ведь продолжение необходимо не только зрителю, но и самой киновселенной.
Питер Паркер на стероидах пытается понять свою паучью идентичность и новую силу, сражаясь с филлерной злодейкой Джин Грей, которую играет Сэди Синк. Параллельно разговаривает с помолодевшей тетушкой Мэй (Мариса Томей) у себя в чертогах разума. Точно наследил «Шерлок», иначе непонятно, откуда у Паркера вообще средства к существованию. Алиса-чат GPT, 3D-принтер от покойного Железного человека — и, видимо, можно не беспокоиться о материальном.
Вся эта чересполосица сюжета, кажется, создана для массового зрителя и нескольких месседжей от Криса Маккенны и Эрика Соммерса. Сценарий пытается удержаться между долгожданным возвращением Marvel и зумерской повесткой, но золотой середины не находит. Видимо, поэтому уже в заставке Marvel просвечивается логлайн всего фильма. Старые друзья как будто поставлены на место зрителей нового поколения: ну да, что-то слышали, культовый товарный знак, но обратить внимание на историю сложно.
И повествование постепенно размывается. Раньше, в частях с Тоби Магуайром, Нью-Йорк казался не фоном для драк, а живым, колоритным городом, в котором можно было различить время, людей и сам воздух. Здесь приметы времени стерты настолько, что история могла произойти, наверное, в любой период. Город существует преимущественно для того, чтобы его разрушали, замораживали и держали в заложниках.
Джин Грей замораживает Нью-Йорк телепатией и удерживает его почти так же, как создатели фильма. Она переселяется из одного тела в другое, управляет людьми и постоянно связывается с Пауком. Конфликт при этом решается одним выстрелом паучьей гранаты. Мотив мести за эксперименты над сестрой, который мог бы стать основой для более сложного персонажа, элементарно исчезает в потоке следующих событий.
Можно понять героиню Сэди Синк, когда рядом модельный, время от времени улыбающийся Холланд. Когда надо, он грустит, но его выгорание настолько внутреннее, что зрителю оно видно слабо. Несмотря на вполне приличную игру Синк и включенность Паркера в диалог, сочувствия к персонажам не возникает. Сценарий постоянно говорит об их травмах, потерях и внутренней боли, но почти не дает им существовать вне этой функции.
Эмпатия и сочувствие должны углублять психологизм, осложнять персонажа, но здесь остальные элементы истории работают в обратную сторону. Джин Грей со своими возгласами «Люди — монстры» выглядит неловким травмированным подростком. Диалог с Питером явно должен работать на их сходство, на общую проблематику супергероя: «не такой, как все» — не клеймо, а особенность. Однако фильм слишком быстро превращает эту мысль в прямое высказывание.
Самоконтроль во имя общественного блага здесь дискредитирован типичным американисто-американским департаментом под грифом «очень суперсекретно». Но зачем-то на защиту, помимо местных омоновцев, нанимают японский орден «Рука». Внимание рассеивается. Фильм одновременно хочет говорить о травме, государственном контроле, мутации, супергеройской ответственности и внешней угрозе, но чем больше тем появляется, тем меньше остается пространства для каждой из них.
Абсурда в фильме много, фирменной паучьей иронии — катастрофически мало.
Пока Питер проживает мирную жизнь детектива-Илона Маска, у него проявляется некий «паучий ген» с темными зрачками. Визуально Паук привлекателен, и приятно, что создатели часто переносят крупные планы под костюм. Наконец мы видим не только эффектную фигуру супергероя, но и его неуверенность, растерянность в рассеянном мире, где он больше не понимает, кем должен быть.
Но оператору Бретту Павлаку как будто не дают полной свободы. Множество общих планов, драки сняты скучно, хотя прием иллюзии гравитации — битвы с японцами на потолке — на пару секунд увлекает. Как и многочисленные оммажи, повторяющие сцены со спасением Эм Джей на радость фанатам. Однако экшн в целом внушает скуку и чувство невсамделишности. В сравнении с Магуайром в ободранном после драк костюме Холланд выглядит слишком идеальным. Его герой проходит через разрушения, падения и удары, но остается модельно собранным даже тогда, когда фильм требует от него физической уязвимости.
Единственной интересной, почти ностальгической сюжетной аркой становится общение с Жанной Девульф (Лиза Колон-Зайас). Разговоры по телефону не заменяют тетушку Мэй, но за это время мы хотя бы успеваем проникнуться их отношениями. Девульф — не типичный коп и не очередной функциональный союзник супергероя, а старший наставник. Из ее волнений постепенно вырастает желание Питера разобраться с собой и вернуть контроль над собственной жизнью.
При этом, почти не зная друг друга, именно она первой замечает, что что-то не в порядке. Мутация и новая внутренняя агрессия начинают приносить разрушение и едва не убивают полицейского. В этих сценах фильм наконец находит простую и работающую форму разговора о силе, которая перестает принадлежать человеку.
Зашедший на огонек профессор Брюс Бэннер (Марк Руффало), наоборот, задает другой вопрос: а стоит ли себя постоянно подавлять, если можно научиться жить со своим недостатком? Правда, ему самому так нельзя. Он ограничен специальным устройством-ингибитором, чтобы Халк не раскрошил аудиторию. И здесь снова возникает проблема сценария: Паукоконтроль Питеру, безусловно, нужен, но авторы так и не объясняют, каким образом в итоге он учится этому самоконтролю.
Режиссер Дестин Дэниэл Креттон не всегда понимает, как взаимодействовать с вселенной, основанной в кинематографе Сэмом Рейми. Формально это давно уже не мир одного режиссера, а огромная корпоративная конструкция с собственными законами. Но от прошлого не так легко избавиться. Каждый новый Человек-паук существует рядом с предыдущими, сравнивается с ними и неизбежно наследует их интонации. Здесь же фильм то тянется к мрачной телесности Рейми, то к привычной марвеловской самоиронии, то к разговору о травме, но окончательно не выбирает ничего.
Второстепенные персонажи буквально тащат фильм на себе, пока история мрачнеет на глазах.
Каратель (Джон Бернтал) помогает Пауку, а его монолог об одиночестве одновременно высмеивает привлекательность героя и возвращает разговор к теме личной ответственности. Просто так злодеями не становятся. В борьбе с телепаткой он как будто пытается искупить долг перед родными, хотя привычной для него прямолинейности здесь уже недостаточно.
Человек-паук ранен, и Фрэнк Касл заботится о нем, прикрывает и даже надевает маску, чтобы раздеаноненный герой вновь убежал от благодарной общественности. В этом образе и подведен своеобразный итог всей истории: в иных обстоятельствах они враги, но мир дал трещину, и теперь хоть с чертом, но против общего мирового зла.
И зло это не только в конкретных людях или мутантах. Оно веет в воздухе и толкает на бессмысленное и беспощадное насилие.
Эпоха ушла, и все хотят вернуться к привычному нормальному миру. Символически Питер кладет цветы на могилу тетушке Мэй и напоследок целует их. Друг его вспомнил. Любимая девушка в этих обстоятельствах, без памяти об их общей истории, его не любит.
Люди ни в чем не повинны, но необъяснимая энергия вреда передается от обиды, от потерянных надежд. И как с этим разбираться?
Посмотреть вглубь себя, в собственные бездны. Поэтому «Новый день» в конечном счете не столько про Человека-паука, сколько про Питера Паркера и личные потери, которые невозможно отменить очередным заклинанием.
Необычную силу применяют по-разному. Одних используют и выжимают государство и программы, другие начинают новую жизнь, третьи несут в себе память прошлого и страдают. Каждый пытается решить, что делать с тем, что ему досталось.
Ведь что-то надвигается.
Может быть, в сцене после титров с геометкой Человека-паука кроется ответ: герои уходят в космос. «Одиссея», может, продолжится на другой планете.
А нам остается разбираться и бороться с ленью, тупостью и нежеланием слышать в самих себе. Путешествовать паучьим Маленьким принцем и быть в ответе за тех, кого приручил. Каждое утро очищать себя и свою планету.
В надежде на новый день.